своими словамиопубликованноекнигикое-какая критикаблогe-mail

Александр Хургин

Какая-то ерунда

Тамара

Сначала Томка Ребрий жила в общежитии. В обыкновенном общежитии, не в семейном. Потому что она была тогда несемейная и общежития семейного у них на мехзаводе тогда еще не было - тогда, когда она на производство поступила молодым специалистом по назначению. Она, Томка, техникум в городе Смела закончила и на мехзавод из Смелы распределилась и приехала. И ей предоставили общежитие. В комнате на двоих койку установили третью, и она там, на этой третьей койке, поселилась на постоянное местожительство. И на льготную очередь ее поставили - как молодого специалиста. На квартиру. У них на производстве молодым специалистам льгота такая полагается - на отдельную очередь их ставят. А работы ей по специальности не нашли. Не применялась такая специальность на мехзаводе. Ну что делать, взяли ее на вакантную должность старшего техника в отдел главного технолога - чертеж скопировать, бумажку какую-нибудь в статуправление отвезти, написать что-нибудь красивым чертежным почерком и такое примерно прочее. Ну, она и работала. А жила в общежитии. А Геша Углов тоже у них работал на производстве. Он инженером работал, Геша Углов, и Томка его чертежи, бывало такое, копировала. А он к ней в общежитие ходил в гости по ее дням. У нее пятница была - день, и вторник. Два, значит, дня в неделю. Ленка и Лорка в эти ее дни из комнаты уходили - в кино или еще куда гулять до одиннадцати, а к ней Геша, значит, приходил. В гости. Ну, поджениться. А в другие, не ее дни, Томка уходила гулять - с Ленкой или же с Лоркой.

Ну вот. Жила эта Томка Ребрий в общежитии, на производстве работала, в отделе главного технолога, и в очереди стояла на квартиру. А производство как раз в это же самое время жилой дом себе начало строить - малосемейку. И в этой малосемейке должны были быть квартиры однокомнатные, полезная площадь до двенадцати метров квадратных, и двухкомнатные - по двадцать три метра. А строители там что-то такое напутали как всегда и не по тому проекту, по какому надо было, стали строить. Три этажа построили, смотрят - а дом весь насквозь получается однокомнатный. То есть сто шестьдесят две квартиры и все как одна однокомнатные. И в первом подъезде, и во втором.

Ну начальство заводское подумало и говорит свое решение:

- Все, - говорит, - трудящиеся завода, кто на двухкомнатные квартиры в этом доме претендовал на основании состава семьи и согласно очередности, смогут иметь право голоса заселиться по объективным причинам в однокомнатные квартиры, а кто не захочет или не уместится, пусть продолжает на очереди стоять с сохранением трудовой дисциплины и спокойствия. У нас по плану программы уже в четвертом квартале будущего календарного года еще один дом запланирован. Начать строить. Поэтому, значит, ничего нету в том, что произошло досадное незапланированное недоразумение. Да, а излишние однокомнатные квартиры, какие останутся, начальство постановило отдать безвозмездно тем трудящимся завода, кто в общежитии проживает и женатый. Или замужем - соответственно. Пусть даже очередь их далеко не подошла, а все равно. А то общежитие по техдокументации числится для одиноких, а проживает в нем черт знает кто, не разберешь.

Узнала Томка Ребрий про вынесение этого постановления и говорит Геше Углову:

- Геш, - говорит, - а давай уже ж мы с тобой женимся.

А Геша говорит:

- А тебе два раза в неделю что, не хватает? Ну так лето скоро вот, будем в балку ходить.

- Та не, - Томка говорит, - а просто ж мы, если женимся, нам квартиру дадут малосемейную.

- А-а, ну если в таком разрезе рассматривать, - Геша говорит, - тогда, конечно, можно и жениться. А только я, как бы это сказать, у паханов своих живу, где и прописан.

- А ты ж можешь выписаться.

- Ну да, выписаться, - Геша возражает. - А как помрут они, паханы мои, квартирка - государству? Не-ет - хрен ему в клеточку, этому государству.

А Томка говорит:

- Так ты ж временно выпишешься. А женимся мы, квартиру получим, ты назад туда же ж и припишешься.

- Не пропишут, - Геша ей говорит. - Я же буду уже женатый человек и в твоей этой квартире буду прописанный.

- Тю, дурной, - Томка говорит. - Мы ж разведемся. 

А Геша говорит:

- Как разведемся?

- А разведемся, - Томка ему объясняет, - ты туда, к паханам, припишешься, как сын ихний, и мы заново поженимся. Так же ж все делают. А когда твои паханы - это, помрут, мы наши две квартиры на трехкомнатную поменяемся.

Короче, значит, пошли они с Гешей в ЗАГС Октябрьского района, Томка и за себя, и за Гешу заявления написала чертежным красивым почерком, и через месяц свадьбу им назначили. Гешины паханы столовку наняли на свои личные сбережения, а Томкины родичи из города Смела приехали - тридцать четыре человека их было - и свадьбу справили под электробаяниста, и выручки от свадьбы этой вышло семьсот рублей чистыми, а если сюда и подарки учитывать, то больше. 

Ну поженились они, Геша с Томкой, Геша от паханов сразу выписался, а комендантша Томке и говорит:

- Давай свой паспорт. На выписку. У тебя муж из местных.

А Томка говорит:

- Чего, чего? - говорит. - Да у его квартира малогабаритных размеров, меня ж туда его паханы не дают своего согласия приписать. Метров у них на меня недостаточно.

- А меня это жарит? - комендантша говорит. - Давай - или мы тебя через суд выселим, потому что нарушение соблюдения паспортного режима преследуется через суд, - пугает, значит, Томку.

Конечно, Томка фигу ей дала трехдюймовую, а не паспорт.

Она к директору завода пошла жаловаться, к Полупаеву. Так ей хорошие люди посоветовали. Прическу в парикмахерском салоне сделала себе новую, подмазалась перед зеркалом и без лифчика пошла к нему. В понедельник, на семнадцать часов. Зашла, стала возле дверей и говорит:

- Здрасте.

А директор из-за стола вылез, подошел к ней впритык и руку в трусики - раз и запустил, сзади под платьем. Запустил и стоит, на Томку смотрит. И Томка стоит, смотрит. Не рыпается. Она ж знала уже, что он, директор то есть, всегда так делает, если девушка не очень пожилая и все при себе имеет.

- Вы по какому вопросу ко мне? - директор у Томки спрашивает, а руку не убирает, держит.

А Томка в ответ ему отвечает:

- По личному вопросу. Сугубо.

И рассказывает ему, что она, нечего сказать, специально для того замуж вышла против своей воли, чтоб квартиру получить, а ее теперь комендантша выписать хочет насильственно через суд, а мужа ее законного, Гешу Углова, приписывать в общежитии не хочет.

Директор, значит, ей задницу гладит нежно, а она ему все это начистоту - как родному брату - рассказывает. Рассказала, директор говорит:

- Ничего, - говорит, - этот вопрос мы имеем возможность решить положительно в рабочем порядке вещей и в соответствии с законом о семье и браке.

Томка говорит:

- Горячее вам спасибо, - и поворачивается идти, а директор говорит:

- Куда? - и толкает ногой дверь боковую. А там, за этой дверью, диван, телек, холодильник - комната отдыха там, в общем. Ну, закрылись они в той комнате, директор Томку на диван завалил, и Томка на спину легла, чтоб удобнее было, а директор ей платье задрал и возиться стал там подробно. Повозился, повозился, потом поднялся с Томки и к холодильнику пошел, наверно, воды попить.

А Томка спрашивает с дивана:

- Вы уже? - спрашивает. - Или мне еще не идти?

- Идите, - директор говорит, - идите.

Пришла Томка к комендантше, паспорт Гешин сдала, а через три дня комендантша ей его возвратила с пропиской.

Возвратила и говорит:

- Получи вот, -говорит. - В строго установленные сроки.

А когда этот дом малосемейный строители до конца достроили и сдали его под ключ, как говорится, Томке с Гешей в нем, в доме этом, квартиру выделили. Комната почти что около двенадцати метров квадратных и кухня - пять. И ванная с туалетом одновременно. Въехали они туда, а Геша говорит:

- Теперь как? Будем начинать разводиться? Чтоб меня обратно к паханам прописать, в рамках законодательства?

Томка говорит:

- Развестися, конечно, - говорит, - нам можно. А можно ж и не разводиться.

- А чего ожидать? - Геша спрашивает.

А Томка ему отвечает, что через год же ж всего-навсего еще один дом начнут строить по плану и можно будет в том доме двухкомнатную квартиру получить.

- Меня ж, - говорит, - с очереди не сняли. Когда малосемейку дадут, с очереди сымать не могут, а это ж - малосемейка.

Геша Томкины слова обдумал со всех сторон и говорит:

- Так нас двое всего в семье.

- А мы ребенка родим, - Томка говорит. - Или, может это - в детдоме возьмем. А то у меня ж спираль стоит против того, чтоб не беременеть - так жалко ее вытаскивать.

- А точно нам дадут, - Геша спрашивает, - квартиру, ну и этого, ребенка?

- А куда ж они денутся? - Томка говорит. - Я ж им бумагу достану, что я бездетная по состоянию женских болезней.

- Как это ты ее достанешь? - Геша говорит.

- А у меня гинеколог есть знакомый, с тех пор, когда у меня еще спирали не стояло. Он мне бумагу выдаст. Тридцатку ему надо будет всунуть, и он выдаст.

И правда, выдал Томкин гинеколог ей бумагу. Не за тридцатку само собой, имея в виду, что дело это гнилое и можно на нем крупно залететь, но выдал. Наверно, деньги ему в этот момент были сильно нужны. И Томка стала на основании этой выданной ей бумаги ребенка оформлять.

Геша, правду сказать, говорил ей:

- На хрена тебе чужой ребенок? Давай, - говорил, - своего сделаем, личного.

А Томка ему отвечала:

- Я же ж тебе русским языком говорю. Спираль жалко вынимать, ее ж потом не достанешь.

А Геша ей возражал:

- А всю оставшуюся жизнь его кормить, чужого? А он, может, от алкашей окажется или от наркоманов.

- Так а мы же ж, - Томка ему говорила, - когда хату получим двухкомнатную , мы его назад же и вернем. Скажем, не устраивает он нас или скажем, передумали.

- А примут? - Геша сомневается.

А Томка ему отвечает:

- Примут. Чего ж им его не принять, раз он ихний?

Так она, значит, Гешу и уболтала. И оформила, значит, им ребенка. Оформляла, правда, долго. Документы всякие там требовали у нее - каких только всяких разных документов не требовали, а после ее с Гешей на различные комиссии еще вызывали, все допытывались, хорошенько они подумали или не хорошенько и до конца они понимают всю ответственность, которая на них ляжет вследствие этого ребенка или не до конца. А потом-таки выдали им пацана одного. Ничего такой пацанчик, в золотухе немного, а так - ничего. Взяли они его, пацанчика этого, подержали с месяца, может, три. Ну, или пять, и Томке двухкомнатную квартиру дали с учетом льготной очереди. Она, когда квартиры должны были распределять, перед этим то есть, сходила к Полупаеву, к директору, и им с Гешей пошли навстречу как молодой семье, проявившей акт истинного, можно сказать, милосердия, и дали в этом, новом доме квартиру. Двухкомнатную. И еще в заводской радиогазете про них статью передали. В эфир завода.

А Томка и Геша получили эту квартиру и через время подали в суд. На развод. Сказали, что они характерами совсем не подходят друг к другу и что их семейная жизнь является тяжелым последствием необдуманной роковой ошибки молодости. Ну, суд дал им срок одуматься, - у них там, в суде, так полагается, давать сначала всем срок одуматься, - а потом, когда они одумываться отказались вторично, суд своим именем произвел расторжение ихнего брака. И Томка ребенка этого золотушного начала назад, в детдом, потихоньку возвращать. Они - детдом в смысле - конечно, не желали его брать, уговаривали Томку еще раз подумать хорошенечко, про совесть тоже интересовались и даже угрожали чего-то там такое. А Томка одно им говорла: 

- Товарищи, - говорила, - меня же ж муж, гад заморщенный, бросил. Куда ж мне одинокой с этим ребенком, будь он неладный? - и плакала у них на глазах.

Да. Ну, вернула она им, конечно, в итоге этого ихнего ребенка, вернула, значит, а Геша, Геша от Томки выписался. Когда развод им в суде дали. И хотел назад, значит, к паханам прописаться, ну, чтоб квартира не пропала в государстве. Вот он сегодня, примерно, выписался, а завтра собирался прописываться идти, после работы сразу, часов в пять. А утром, где-то в полдесятого или, может, без двадцати - паханов его машиной сбило. Обоих. Они на красный свет светофора дорогу поперлись переходить. У них напротив дома через дорогу магазин овощной - вот они туда, видно, шли, а машина их снесла. КАМАЗ груженый. С прицепом. Он на зеленый свет - ехал, а они на красный - шли.

Геша узнал про это горе, вернулся к Томке - так и так, говорит, Тамара, несчастье меня постигло с паханами неисправимое и надо обратно к тебе прописываться, больше некуда. А Томка говорит:

- Ой, боженьки ж, - говорит. - Та мы ж по суду в разводе состоим, в законном.

- Так я готов повторно в брак вступить, - Геша ей предлагает.

А Томка подумала внимательно и дает ему ответ такого плана:

- Э не, - говорит, - я не могу никак на это предложение пойти.

- Это почему ты не можешь? - Геша спрашивает.

А Томка говорит:

- Мы ж, - говорит, - только-только как развелись. Что ж про нас люди подумают?

1990

Вернуться к оглавлению книги

Книги Александра Хургина можно купить. Но можно и не покупать. Но лучше купить

© Александр Хургин, 2013

© Alex Kachanov, разработка сайта, 2011